Струнные машины: как поют мои Vermona.
В первой статье про ГДР я назвал свои три Vermona — орган Formation One и две почти близнецовые машины, E-Piano и Piano Strings. Сказал, что играю их фейдерами и веду волны. Тут — вглубь: как эти инструменты устроены внутри и почему полностью полифонический доцифровой аналог до сих пор звучит так, как не умеет ни один плагин.
Это не синтезаторы в привычном смысле — не один голос с фильтром и огибающей, как я разбирал отдельно. Это струнные машины и электроорганы: класс, у которого звучат сразу все клавиши, и делается это хитрым, красивым способом.
Откуда полная полифония
Дать полифонию в семидесятые было дорого: каждый голос — это отдельный генератор, а пять октав генераторов никто не потянет. Инженеры пошли иначе. Один задающий генератор выдаёт двенадцать нот самой верхней октавы. Дальше стоит цепочка делителей: поделил частоту на два — получил ту же ноту октавой ниже. Ещё раз — ещё октавой ниже. И так до самого низа.
Смысл в том, что каждая нота на клавиатуре уже звучит — всегда, постоянно, ещё до того как ты нажал. Клавиша просто открывает ей выход. Поэтому можно взять хоть все клавиши разом — и все зазвучат, ни одна не «украдёт» голос у другой. Это и называется divide-down: полная полифония из одного генератора.
Мысль «пусть каждая нота уже готова» решали и совсем иначе. Меллотрон, тех же лет, шёл от плёнки: под каждой клавишей — свой отрезок ленты с настоящей записью скрипки или хора. Все ноты там тоже есть одновременно — лежат на плёнке и ждут, когда клавиша прижмёт головку к ленте. Divide-down приходит к тому же концу с другой стороны: у него все ноты уже бегут по схеме, без единого движущегося куска. Два разных пути к одному — к полной полифонии, где ничего не нужно ждать.
Струнная секция и ансамбль
Сам по себе divide-down звучит бедно — ровное жужжание, пила да квадрат. Струнную машину делает из него не генератор, а то, что стоит после: ансамблевый хор. Сигнал размножается на несколько слегка расстроенных копий, они плывут друг относительно друга — и плоская пила вдруг становится «секцией», где будто десяток смычков, и каждый чуть-чуть не в унисон.
В Piano Strings это две секции сразу: струнные (скрипка, альт, виолончель) и клавишные (фортепиано, клавикорд, спинет). И те самые фейдеры, о которых я говорил в первой статье, вливают одну секцию в другую. Не переключение — перетекание. Одна огибающая на всё, общий фильтр: это называется паратонией, паратембром — технически один голос, но играешь им многоголосно. Ограничение, которое звучит как приём.
Орган Formation One
Formation One устроен так же — один генератор, делители, полная полифония, — но голоса органные: наборы тембров вместо струнно-фортепианной пары. Электроорган из ГДР, честный, простой, без единой цифры внутри. У него другой характер: там, где Piano Strings поёт и тает, орган держит длинную ровную стену — идеальную подложку, которую потом уводишь в реверберацию.
Почему это важно для эмбиента
Полная полифония, ноль MIDI, всё живьём. Каждая нота — это не число, а постоянное напряжение, которое можно тянуть рукой. Фейдер громкости, педаль, потом задержка и пространство — и нота вплывает и уплывает, не начинаясь и не кончаясь резко. Аккорд не «берётся», а проявляется, как изображение в проявителе.
Плагин сыграет те же ноты чище и точнее. Но чистота тут — не достоинство. Мне нужно, чтобы строй чуть плыл, чтобы ансамбль дышал, чтобы под пальцем было напряжение, а не сетка. Divide-down и хор придумали полвека назад. А получился звук, который до сих пор невозможно подделать до конца — потому что подделывать приходится не ноты, а несовершенство.
Звукорежиссёр, музыкант, электронщик из Петербурга. Двадцать с лишним лет в музыке. Собираю аналоговые педали малыми партиями, помогаю собрать сетап без переплат и разбираю звук на части. Вопросы — в Telegram.