«Я ok»: как я собрал всё заново.

Так же я назвал и телеграм-канал, куда два года выкладывал, как идут дела: лейкоциты, температура, что сказали врачи. Двадцать девять человек, все свои. Дальше — про то, что было до этой футболки и что после. Без героизма: героизма там не было, была довольно скучная работа по расписанию.

Октябрь 2023-го

В октябре 2023-го выяснилось, что у меня что-то есть. В ноябре сделали биопсию: опухоль в средостении и немного на левом лёгком. Лимфома. Декабрь и январь ушли на обследования и визиты к гематологу, лечение началось в феврале 2024-го.

Окружению я сказал сразу. Исключение было одно — мама: пугать её заранее не хотелось. Она узнала месяца через два-три и не от меня. Мы просто приехали к ней, и всё было понятно по волосам. Точнее, по тому, что их почти не осталось.

Как это шло

Первая линия — шесть курсов химиотерапии: две недели в больнице, две недели дома, и так по кругу. В июне 2024-го я вышел.

Летом 2025-го появилось ощущение, что что-то возвращается. В августе сделал ПЭТ-КТ — вернулось, снова немного на левом лёгком. Рецидив был несерьёзный, но всё-таки рецидив, месяцев через девять после первой линии. С сентября по ноябрь лежал на второй линии, три курса. Перед этим забрали клетки костного мозга и потом вернули. Третий курс был тяжелее остальных, его я проходил в палате интенсивной терапии.

Устроено это так: химия сажает лейкоциты в ноль, ты сидишь в стерильной палате и ждёшь, пока они начнут расти обратно. Ноль, ноль, ноль, потом 0,08, потом 0,8 — в десять раз за сутки, потом 4,4 и тебя выпускают. Двадцать шестого ноября 2025-го выписали совсем.

Первую неделю дома была температура под сорок и крапивница. Потом прошло. Через полторы недели я уже выходил гулять: в первый раз часто садился на скамейки, минут через пятнадцать начинала болеть поясница, после лестницы была одышка. Ещё через неделю разницы с обычным состоянием почти не осталось.

Страшно тоже было. Не в больнице — дома, когда всё уже хорошо: а вдруг снова. Это, по-моему, нормально и проходит само.

В августе 2026-го я сделал свежее ПЭТ-КТ. Новых очагов нет, лимфоузлы в норме, на месте опухоли соединительная ткань. Выводы делать рано — полная ремиссия считается через четыре года, — но те же девять месяцев прошли уже без рецидива.

Вот и вся медицинская часть. Дальше интереснее.

Первое, что я сделал дома

Не студию.

Я купил то, что давно хотел: CD-деку Pioneer PD-S505, усилитель Pioneer A-305R, а через месяц кассетную деку Pioneer CT-S220. И снова начал покупать диски.

Мне это до сих пор кажется логичным. Человек, который полгода не мог толком ничего, первым делом собирает себе не инструмент, а способ слушать.

Вообще сразу после выписки я записал список дел — пунктов десять. Заняться музыкой. Выложить лишнее на Авито. Повесить полки под компакт-диски. Ничего героического, обычный список, но он у меня тогда был первым за три месяца.

Полгода

База у меня была смешная: компьютер, миди-клавиатура, наушники, аудиокарта. Всё остальное собралось с декабря 2025-го примерно к лету. Порядка в этом не было никакого — покупалось то, что подворачивалось.

Три синтезатора Vermona, каждый тысячи по четыре-пять — это самый низ рынка. Первым крупным был транзисторный комбик Vermona Regent 150K, и с ним вышла история: в объявлении на видео он играл, а приехал сгоревшим. Знакомый мастер его воскресил, гул на низах остался, но жить можно.

Пока сгоревший комбик стоял и ждал мастера, я купил Regent R222 — полностью рабочий.

Дальше собиралась рэковая стойка: сейчас в ней семь-восемь приборов, и ещё несколько живут снаружи. В какой-то момент стало очевидно, что всё это надо коммутировать между собой, — так появился патчбэй. Ближе к концу я поменял Arturia MiniFuse 1 на MiniFuse 2, потому что хочу писать в стерео.

Отдельно горжусь графическим эквалайзером Vermona. Он подвернулся на Авито за три тысячи рублей; в Европе такие стоят от полутора до трёх с половиной сотен евро. Полностью рабочий — я только напечатал ему три недостающих колпачка на фейдеры на 3D-принтере. Выглядят как родные.

Последнее пока — гитара Yamaha Studio Lord SL-380. Я долго смотрел на Yamaha SG за девяносто тысяч и решил, что настолько она мне не нужна. Это попытка компенсировать SG30, которую я продал в 2015-м, и я не жалею. Порядок покупок для домашней студии я разбирал отдельно — мой собственный ему, разумеется, не соответствовал.

Апрель 2024-го

Первое, что я сделал в музыке после начала лечения, — ремикс на трек брата «Закрой глаза» (Synthese), под именем «Оральное недоразумение». Начал в больнице.

Техника была такая: старый белый макбук из поликарбоната, 2010 года, наушники и миди-клавиатура Arturia MiniLab MkII. Всё.

Сначала получился черновик совсем не в том стиле — ближе к колдвейву. Он до сих пор лежит у меня в работе, и я его доделаю. Но именно он подтолкнул меня ко второму черновику, который и стал релизом.

В основе там барабанный луп с винила: джазовая пластинка австралийского трио, которую я люблю. Оцифровал, обработал, ускорил, сверху добавил электронные барабаны — дальше всё уже во Fruity Loops. По сути это то, что делали в девяностых. Оттуда же и джангл: я слушал Prodigy подростком и подумал — почему нет.

Ремикс вышел на кассетном сборнике би-сайдов Synthese.

Переоценка

Эти полгода я собирал инструменты и почти не играл. И цели «собрать базовый минимум, а потом начать писать» у меня не было. Просто не было состояния — ни делать новое, ни доводить старое. Я знал, что рано или поздно оно придёт и всё запустится само собой. Так и вышло. К тому моменту, как оно пришло, всё уже стояло готовое.

А потом я начал собирать треки в альбом, потом ещё, потом наконец стал выкладывать не только на Bandcamp, но и на стриминги.

И в какой-то момент щёлкнуло: я, оказывается, за двадцать два года сделал очень много. Не студийного качества, не идеально — но много и разного.

Ничего меня при этом не удивило. Это была не находка, а переоценка: то же самое, посмотренное другими глазами.

Тогда же, в декабре, появилась идея: записать каждый альбом всех своих проектов на отдельный CD-R, распечатать обложки, разложить по джевел-кейсам. Всё для этого есть, кроме напечатанных обложек. Хочется увидеть объём физически — стопкой, которую можно взять в руки.

Восемь килогерц

Одну вещь вторая линия всё-таки забрала. После неё я перестал слышать выше примерно восьми килогерц.

Для звукорежиссёра это звучит как приговор. Выше восьми лежит «воздух»: самый край тарелок, шипящие в вокале, та прозрачность, за которую доплачивают в микрофонах. И я был уверен, что это навсегда.

Гематолог сказала мне ещё в ноябре 2025-го, что через год слух восстановится. Я не поверил. Год — это очень долго, когда ты слушаешь и не слышишь, и всё это время я подтравливал себя мыслью, что вот это уже насовсем. Весной 2026-го было по-прежнему плохо.

Прояснилось летом. Сейчас я слышу весь спектр. Местами звук ещё гуляет: бывает, что на двенадцати или пятнадцати килогерцах я слышу одним ухом, а не двумя, потом другим. Но это уже нюансы.

Вышло десять месяцев с конца химии. Гематолог была права, а я зря не верил.

Пока было плохо, я просто больше смотрел на звук, чем слушал: анализатор спектра из вопроса вкуса стал необходимостью. Оказалось, что и так работать можно. Но хорошо, что это кончилось.

Что изменилось

Я перестал обесценивать сделанное. Раньше выкладывал на Bandcamp и считал: раз не монетизируется и никому не интересно, значит и не стоит ничего. Psykhodelique когда-то вообще было страшно кому-то показать. Сейчас показываю спокойно.

Перестал стесняться — вот, пожалуй, главное.

Кое-что и ушло. Я больше не сижу за музыкой столько, сколько раньше. И у меня нет прежней горы плагинов — обработки и виртуальных инструментов. Отчасти это заменило железо, отчасти просто руки не дошли: я помню, чем пользовался, и когда-нибудь верну избранное во Fruity Loops. Не горит. То, как я работаю сейчас, ближе всего описано вот здесь: играть живьём и пускать сигнал через железо.

Зачем я это рассказываю

К лимфоме я отношусь спокойно и говорил о ней открыто с самого начала. Если на эту страницу случайно зайдёт человек, у которого то же самое, пусть видит пример: складывать лапки не надо. Надо делать всё, что можешь, чтобы вылечиться.

А дальше выясняется, что это перезагружает. Начинаешь больше ценить жизнь, потому что понимаешь — она может закончиться. Энергии от этого становится больше, а не меньше.

Я не врач и ничего не советую. Это просто как было у меня.

Я ok, а вам — здоровья.

Механик

Звукорежиссёр, музыкант, электронщик из Петербурга. Двадцать с лишним лет в музыке. Собираю аналоговые педали малыми партиями, помогаю собрать сетап без переплат и разбираю звук на части. Вопросы — в Telegram.